БАҚ біз туралы

Премьера «Қилы заман»

Режиссер Аубакир Рахимов второй раз поставил на сцене Казахского государственного академического театра им. Ауэзова «Қилы заман» – «Лихую годину» – по одноименной повести Мухтара Ауэзова о восстании казахов 1916 года. 

У повести, которую Чингиз Айтматов оценил как самое сильное произведение мировой антиколониальной литературы, нелегкая судьба. Опубликованная в 1928 году, она затем на долгие 40 лет попала «за решетку». К соотечественникам повесть вернулась лишь в 70-е окружным путем, через Москву, как русский перевод, опубликованный в «Новом мире» стараниями Чингиза Айтматова.

Как тут не вспомнить, что и Мухтар Ауэзов, рискуя многим, защищал некогда «Манас» – великий эпос киргизов. 

Споры вокруг этого эпоса начались еще в начале 30-х годов прошлого века. Все, кто занимались его исследованием, в 1937 году были расстреляны или в 1950-м посажены. 

В 1935 году, когда манасоведы пригласили его на свой форум, Ауэзов сказал, что великий эпос надо во что бы то ни стало издавать в полном объеме, отредактировав лишь ту часть, которая противоречит сегодняшней идеологии партии и правительства. Он очень боялся, что если споры будут продолжаться, то «Манас» никогда не увидит свет.

Вторую великую акцию Мухтар устроил в 1953 году на Всесоюзной научной конференции. Участники один за другим поднимались на трибуну, чтобы заклеймить «Манас» как антинародное произведение, как вместилище реакционных тенденций. Даже среди киргизских манасоведов были тогда большие разногласия. Мухтар Ауэзов знал, чем может для него закончиться участие в конференции. Он даже оставил записку жене: «Еду, хотя знаю, чем мне это угрожает». Когда он, взойдя на трибуну, заговорил о том, что на самом деле представляет «Манас», его речь поразительным образом переломила тенденцию – судилище превратилось в спокойную научную конференцию. Когда Мухтар закончил свое довольно продолжительное выступление, кто-то, как вспоминал Чингиз Айтматов, вскочил с места, подбежал к окну и выкрикнул, обращаясь к людям, собравшимся на площади перед зданием Союза писателей Киргизии: «Спасен!»

После смерти Ауэзова Айтматов, словно перехватив эстафету из его рук, сделал все, чтобы «Лихая година» была опубликована. До читателя она дошла, а вот к зрителю ее путь опять был долгим. 

– У меня сугубо историческая связь с героями «Лихой годины» – казахи рода албан, поднявшие это восстание, являются моими прапрадедами, – говорит автор сценической версии «Лихой годины» Нурлан Оразалин. – Отдавая дань памяти и им, и великому Ауэзову, в середине 70-х годов я, вчерашний выпускник филологического факультета КазГУ, взялся написать сценический вариант повести. В 1979 году он был готов, но пьеса надолго легла в «портфели» и академического, и других театров. 1916 год, ознаменовавшийся народно-освободительным движением не только казахов, но и других народов Средней Азии, все еще оценивался неоднозначно. Первым режиссером, решившимся взяться за «Лихую годину», был покойный Кадыр Жетписбаев. Он хотел поставить спектакль в 1987 году к 90-летию Мухтара Ауэзова, но ему не дали это сделать – помешали декабрьские события 1886 года. Эстафету от него подхватил Аубакир Рахимов, он поставил «Лихую годину» на сцене Театра имени Ауэзова в 1997 году. И вот спустя 15 лет режиссер вновь вернулся к этому спектаклю уже с новым актерским составом. 

Нынешняя версия спектакля по­строена в основном на монологах и, честно говоря, еще далека от совершенства. Увлекшись главной темой – протестом против колониального гнета, режиссер явно не уделил должного внимания многим другим деталям. Актерские работы за исключением разве что образа матери в трауре, сыгранной по-настоящему драматично актрисой Калдыгуль Шаяхметовой, честно говоря, не особо запоминаются. Впрочем, это может быть сугубо личным мнением автора этих строк. Мурат Ауэзов, сын автора «Лихой годины», достаточно лестно отозвался о спектакле.

– На премьеру я шел с некоторой тревогой – не представлял, как можно повесть перенести на сцену, – говорит он. – Но творческая группа во главе с Аубакиром Рахимовым, найдя верный интонационный ключ, смогла передать дух протеста против несправедливости.

Что очень обращает на себя внимание в новом спектакле, так это стилистика костюмов и декораций. «Элегантность простоты» – первое, что приходит на ум, когда оцениваешь работу художника-постановщика. Обтекаемые, цельные по цветовой гамме, изготовленные в запыленных или, как называют их сегодня, «голливудских» пастельных, очень спокойных тонах, они напоминают степь, а самое главное, очень «ложатся» на спектакль.

– Костюмы должны отвечать основной цели: донести до сегодняшнего зрителя великое противостояние человеческого духа неблагоприятным обстоятельствам жизни и показать героизм людей, которые в процессе борьбы становятся неодолимой силой – народом, – считает художник-постановщик спектакля Есенгельды Туяков. 

На создание этой повести Мухтара Ауэзова вдохновили деятели движения «Алаш». И это было не только восстание казахов рода албан, отмечает Мурат Ауэзов. В нем участвовали и дунгане, и киргизы, и уйгуры. К сожалению, в спектакле это никак не нашло отражения. Присутствие тех же киргизов (идеально для этого подошла бы, например, сцена в тюрьме, где взятые под стражу казахи гадают на бобах и поют) наверняка усилило бы, по мнению Мурата Ауэзова, масштабы спектакля и приблизило бы его к оригиналу.

– Сейчас, когда нам нужна солидаризация Центральной Азии, эта деталь была бы очень важна, – считает он. – Такое решение, раздвинув рамки спектакля, позволило бы ему выйти за черту национального.

Галия ШИМЫРБАЕВА

i-news.kz